На днях ассоциация UNESPA выпустила отчет, который хочется назвать не «исследованием», а актом вскрытия, ну и заодно аккуратной заявкой на то, в чьих руках спасательный круг. Цифры фиксируют холодно: пока средний европеец накопил на старость активов примерно на треть ВВП своей страны, а американец — на сумму, сравнимую почти с полутора ВВП, испанец застрял на сиротских 8% ВВП.
Витрина официальных формулировок:
Intereconomía — UNESPA про налоговые стимулы
SegurosNews — DGSFP про “канализацию” долгих сбережений
И если вы думаете, что это вопрос лени или «неумения считать», то вы просто не видели, как устроена современная Испания. Мы живём в бюрократическом эскейп-руме: государство, бизнес и правосудие действуют каждый по своим правилам, и меняют их после кнопки «подтвердить». Обывателю вместе с «не волнуйся, система есть» так прямо и говорят: «спасение утопающего — дело рук самого утопающего».
Однако вот тут собака порылась. UNESPA просит «существенные налоговые льготы» — звучит гуманно. Но это не благотворительность: это предложение новой архитектуры, где гражданин становится источником длинных денег, а пенсионная тревога — топливом для перекачки средств в управляемые накопительные каналы. Государству это тоже выгодно: длинные деньги можно направлять в «стратегические проекты», закрывая бюджетные и инвестиционные дыры. Публично это называется «канализация долгосрочных сбережений». По сути — перенос финансовых рисков старости на домохозяйку, но под контролем системы.
1. Демографическое эхо и руины «пирамиды»
Государственная пенсионная система Испании строилась как классическая пирамида распределения. Она работает, пока снизу много людей, которые финансируют верх. Когда на одного пенсионера приходилось пять молодых рабочих — можно было даже верить в «договор поколений». Красивая утопия.
К 2040 году Испания рискует превратиться в «самый старый дом престарелых в мире» — формулировка публицистическая, конечно, но базируется на простой логике: когда на одного пенсионера остается чуть больше одного работающего, система перестает быть договором поколений и становится социальным налогом на выживание.
Кроме того, важный момент, который многие упускают: пенсионный фонд — не копилка. Это распределительная система: сегодняшние взносы идут на текущие выплаты. Поэтому обещание «достойной пенсии завтра» конкурирует с любым бюджетным пожаром сегодня. И государственная пенсия на наших глазах дрейфует из «заслуженного отдыха» в сторону «пособия», где задача — не обеспечить уровень жизни, а дать человеку иллюзию “заботы государства”.
2. Кастрация частной инициативы
С другой стороны, казалось бы, если государство не справляется, дайте людям спасать себя самим. Но вместо стимулирования мы увидели «по рукам». Лимиты налоговых вычетов по индивидуальным пенсионным планам за последние годы обрушили: с 8 000€ до жалких 1 500€. На поверхности это выглядит как издевка, на уровне глубже — политика: личное режут, управляемое проталкивают.
Индивидуальные планы — это зона, где человек сам принимает решения. С точки зрения регулятора это плохо управляемо. Гораздо удобнее продавливать коллективные схемы — корпоративные планы, где «правильное» поведение достигается автоматически.
Но реальную погоду на 1 500€ не сделаешь. Если вы хотите сохранить финансовую свободу и ликвидность, стоит смотреть на инструменты PIAS и SIALP, которые позволяют копить без оглядки на мизерные государственные лимиты.
Отсюда и звучащая цель — 11 миллионов участников в корпоративных планах. Красиво. Но реальность Испании — это PYME, где любые новые обязательства воспринимаются как еще один скрытый налог, а «авто-подключение» в переводе с канцелярского часто означает «еще одна обязанность-удавка».
И в итоге достойная старость снова зависит от прописки: в Стране Басков лимит по частным вычетам — 5 000€, в остальной Испании — крохи со стола. Страна, где старость начинает различаться по географии — это не про экономику, вам не кажется?
3. Бизнес на грани: «проще работать самому»
Пока правительство может грезить массовыми корпоративными пенсионными планами, но реальность малого бизнеса бесконечно далека от министерских презентаций. Сегодня нанять сотрудника — это не «рост», а принятие на себя долгого хвостового риска: фиксированные расходы здесь и сейчас + непредсказуемые обязательства завтра. В такой среде любые долгосрочные социальные обещания воспринимаются как мина с часовым механизмом.
Огромные издержки на фонд оплаты труда и эпидемия «вечных» больничных (bajas laborales) превращают работодателя в заложника. Предпринимателю иногда проще уволить всех, встать за прилавок самому и работать по 14 часов, выходя в ноль, чем держать коллектив, где человек может уйти в «бессрочный отпуск» за чужой счет, а бизнес продолжает нести нагрузку и юридические обязанности.
Но в этой гонке на выживание в одиночку появляется новая точка отказа: если «сломается» сам владелец, бизнес просто перестанет существовать. И если наемник прикрыт законом, то для autónomo страхование временной нетрудоспособности (больничный) становится единственным способом не оставить семью и дело без копейки в случае собственной травмы или болезни.
И вот ключевой вопрос, который обычно заметают под ковер: о каких пенсионных отчислениях за сотрудника может идти речь, когда главная цель бизнеса — просто не закрыться к концу квартала? Корпоративная пенсия возможна там, где есть стабильность. Испанская PYME живет в режиме выживания.
4. Крах «жилищной копилки»: национальная облигация стала судебным квестом
Для тех, кто не доверял банкам и фондам, всегда оставался «испанский путь» — квартира под аренду. Это была средиземноморская национальная облигация: понятная, осязаемая, психологически надежная. Никаких «управляющих», никаких комиссий, просто кирпич, который платит. Но и этого порося зарезали.
Социальная политика превратила собственника в бесплатного поставщика жилья. Страх перед окупас и их хитрым подвидом — инкиокупас (которые заезжают легально, но перестают платить под прикрытием «уязвимости») — парализовал рынок. Государство фактически переложило обязанность по социальной поддержке на плечи частных лиц, но юридически оформило это так, что собственник часто остается один на один с процедурной бесконечностью.
Пенсионер, рассчитывавший на доход от аренды, сам оказывается на грани нищеты, годами не имея возможности выселить захватчиков. Хорошо, если жить есть где. Чтобы недвижимость не стала токсичным активом, её нужно страховать не только от пожара, но и от людей — через полис защиты от неуплаты аренды (Impago de Alquiler)
Кроме того, есть еще одна, более неприятная подоплека: жилье как пенсионный актив — это конкурент финансовой индустрии. Квартиру нельзя «обслужить комиссией». Чем выше правовой риск аренды и ниже предсказуемость доходности, тем больше людей либо сдаются и перестают копить вообще, либо возвращаются к финансовым продуктам — не потому что захотели, а потому что альтернативы стали опасными.
5. Ответ регулятора: управляемость вместо благосостояния
Что на это отвечает власть? Недавние заявления регулятора (DGSFP) звучат так, будто мы живем в параллельной вселенной. Пока реальный сектор задыхается, чиновники бодро рапортуют о подготовке к 2027 году: «цифровая трансформация», «киберустойчивость», «ответственный искусственный интеллект» в страховании. Слова красивые, даже, скорее всего, правильные. Но в том-то и проблема: это язык управляемости.
Регулятор говорит о рисках сектора, о капитальных требованиях, о механизмах устойчивости и санации — все это, возможно, полезно для стабильности сектора. Но людям важно другое: как именно они будут жить в старости, если государственная пенсия превращается в дым, а частное накопление зажато лимитами, рисками и бюрократией и сама возможность отложить “на чёрный день” под большим вопросом, тут бы с Налоговой разобраться.
Нам говорят о «важной роли сектора» — и это одновременно диагноз и план. Диагноз: государственная модель старости не выдерживает демографии. План: ответственность за накопления уходит к частному сектору. А для гражданина это означает одно: старость выводят из сферы «общественного договора» в сферу «личной стратегии» — в рамках правил, которые будут ужесточаться и, вполне возможно, по традиции, переписываться постфактум.
Единственный реальный свет в конце туннеля — упоминание PEPP (общеевропейского пенсионного продукта). Это тонкий сигнал: спасение утопающих, возможно, будет происходить не внутри испанских налоговых ловушек и региональных перекосов, а на уровне ЕС, где правила менее заточены под внутреннюю политическую тактику.
Итог простой: Испания не коррелируется с безоблачной старостью. Если вы живете и работаете здесь, пенсию нужно проектировать заранее, потому что «по умолчанию» она становится все менее предсказуемой.
Что делать трезво:
Не надеяться на лимит 1 500€ как на стратегию. Это символический жест, а не инструмент накопления.
Не упираться в один актив. «Кирпич» — это уже не пассивный доход, а юридический риск.
Собирать систему из нескольких опор: государственная пенсия + личные накопления + защита рисков (болезнь, нетрудоспособность, ответственность, простои дохода).
Держать в голове горизонт 2027 года: правил станет больше, и “простых решений” станет меньше.
В этой реальности спокойствие не дают — его конструируют: чем раньше начнёте, тем дешевле обойдётся.